АЮУХКЮ ОНКХЩРХКЕМНБШИ

Псковские земли-2005 - Впечатления - Udavx.ru Пушкинские горы-Печоры-Изборск-Псков 21.07–30.07.2005 Что остается от сказки потом, после того как ее рассказали? Вернувшись отовсюду, вместе и по отдельности, мы стали показывать всем фотографии, рассказывать о том, как съездили, и остался от поездок сухой ворох фактов: останавливались там-то, ели то-то, зашли посидели еще где-то, были там-там-там и сям, видели это, и то, и вон то еще. Даже грустно немного. Но ведь что-то же остается от сказки потом, а еще можно попробовать рассказать ее другим, пустить ее саму путешествовать по свету. Неукротимая планета Ну, «неукротимая» – это точно не только о Пскове и окрестностях. Для меня, с легкой руки Лёни, это в первую очередь о ростовской акации. Теперь знаю, почему Лё так недоумевал, когда я, показывая на кусточки во дворе, произносила: «Акация цветет». Он просто не мог ее найти – где, мол, ты здесь видишь акацию? Поняла, «был не прав, прошу извинить». Но это, согласитесь, буйство. Юг-с. И как раз после этого – абрикосов на ветках деревьев, гроздьев винограда прямо во дворах города – поражает другое упорное, северное буйство растений. Тоже изобилие, только совсем другое. Что остается от земляничной сказки? Или от той, что растет вместе с соснами на берегу озера? От сказки про дерево, проросшее прямо сквозь стену псковского Крома – корни теснятся между камнями, вытягиваются во все стороны? Мы обошли кремль снаружи по тропе над Псковой и … «У тебя глаза круглые», – сказал Лёньк, глядя на меня не менее круглыми глазами. Признаюсь, что виной тому были даже не башни и собор, просто я, дикий городской житель, нырнула в этот момент в малину. С головой. Пришлось, правда, вынырнуть на Лёнькин голос: «Даша, – шепотом, чтобы не спугнуть (а может быть, чтобы он на нас не бросился?), – это одуванчик?!» Нет, это точно был не одуванчик, одуванчики такими не бывают (и абрикосы на деревьях не растут), что-то жилистое, колючее на вид, неукротимое и страшно живучее. В городе, хотя бы и небольшом, иначе никак. Не знаю, но кажется, что в лесу и даже в цивилизованных донельзя Пушкинских горах, все много мягче, спокойнее, впрочем, как и везде, где немного людей. Может быть, именно поэтому главное впечатление от этой поездки – Изборск, его стены и башни, поросшие травой, озера под склоном городища, ключи, сама долина; сочетание древнего и современного, но не музейного – здесь просто живут люди. Живут. А после их хоронят на Труворовом городище и рядом с крестом Трувора появляются могилы, на которых значится: «Год смерти 2003». Все переплелось, перепуталось, просто это и есть жизнь. Мы живем здесь В Изборске действительно нет музейной навязчивости, а может быть, нам просто повезло с отсутствием экскурсоводимых толп. Скорее всего, так, тем более, что и в Изборске видно – инопланетяне давно среди нас: под стеной, например, сколочена эстрада и стоят лавки для зрителей, а описание башни Луковки (она же Куковка), на которой сейчас открыта смотровая площадка, завершается так: «В башне четыре боевых уровня. Приятных Вам впечатлений!» По ощущениям этого лета, Псков и Печоры затоптали. Причем даже не только туристы – сами жители. Как не вспомнить, проходя по загаженному пляжу около Крома, что каждый народ имеет то правительство, которого заслуживает? Вообще тянуло что-то на глобальные обобщения и патетику. Очень остро чувствовалась под Псковом, в Пушгорах, в Изборске, что сама земля будет существовать, пока есть эти места. Пока Изборск не превратили в лакированную конфетку, а музей мельницы в Бугрово не отреставрировали «вусмерть», пока стоят леса (отнюдь не строительные), пока там тихо и можно бродить, никого не встречая, по сути, забравшись не так уже далеко от городов. И не менее остро: пока в маленьких городах, в Пскове, в Печорах, дела обстоят так, как сейчас, земле никогда не подняться. Дело не только в том, как там живется, хотя – «грустно, девицы», дело в том, что делают сами люди, которых никто не заставляет убивать набережную Великой или превращать в помойную яму башни крепости. Не знаю, Совдепия это или еще что, но чувствуешь себя воздушным шариком, напоровшимся на булавку, когда попадаешь на автостанцию или в магазинчики, вернее, соприкасаешься с теми, кто там, так сказать, служит. В очередной раз (даром, что Печоры приграничный городок!) думаю о границах, которые устанавливает сам человек: вот эта сосна – наша, а та уже чужая, этот с нашей стороны забора, а тот – из-за изгороди. Не наш. Чужой. Подозрительный. Да пошел он, что ему нужно? Это очень чувствуется в Москве с ее регистрацией для жителей РФ, для меня это что-то про беспомощность и стыд. Про особую (якобы) касту такую – москвичи. О них в Пскове даже на церковном заборе было написано: «Москвичей вон!» Истоки понятны: на другом берегу Псковы, опять же донельзя загаженной, там, где Запсковье, напротив свалок и деревянных домов псковичан (а, похоже, именно так теперь называют себя жители Пскова) стоят коттеджи уровня Рублевского шоссе. Все гуляние по Пскову – как будто ныряли и выныривали: Кром – нырнули, набережная – обухом-по-голове-вынырнули, прошлись вдоль остатков стены среднего или окольного города – – нырнули, попытались купить ряженки – еще-раз-обухом-по-голове-вынырнули (кстати, осталось впечатление, что псковичи питаются исключительно майонезом – полные полки сего добра во всех магазинах и магазинчиках), если уж про магазинности, то «Снарк» (сеть питерских книжных) – нырнули, наконец, Мирожский монастырь – нырнули, нырнули, нырнули … (Даром, что кругом вода). Как же я люблю, когда тишина и спокойствие. Не рассказывайте мне ничего о фресках, давайте я на них просто посмотрю. Вдыхать через нос, выдыхать через рот… Счастье есть – счастье быть. :) Никуда не бежать. (Поклонники Ивасей, молчать!) Даже (тем более!) в музеи. В Пушкинских горах мы зашли только в один из них – хватит: впереди группа с экскурсоводом, торопящимся довести последнюю в этот день экскурсию, позади уборщицы с тряпками, стремящиеся поскорее помыть залы и закрыть их, а мы между, пытаемся «проникнуться духом». Прониклись, спасибо. Мне часто бывает стыдно из-за того, что я забываю все, что мне уже сто раз рассказывали и о Пушгорах, и о Пскове, все, что я читала просто так и чему меня учили столько лет… Но на самом деле, в этот момент мне это не нужно. Я еду не за знаниями и информацией – за переживаниями. Просто воспринимать. Дышать. Потому такое неприятие вызывают вязнущие в ушах лишние, чужие слова, шуршание трех десятков полиэтиленовых бахил, которые теперь служат музейными тапками. Если вытрясти все это из ушей, а глаза открыть пошире, то и останется какое-то очень естественное простое счастье ходить вдвоем по лесу, по дорогам, взбираться на холмы-горки-городища, сидеть на берегах озер. Счастье есть. Счастье быть. Август 2005 Другие На главную ПЮГДЕКШ КСВЬХИ ЙНБПШ ЙОЙ НОР ЙСОХРЭ ЮСДХНОКЕЕПШ ЙНЛМЮРМШИ ОЕПЕЦНПНДЙЮ НЦМЕГЮЫХРМШИ ОНЙПШРХЕ ЬРЕМДЕПШ nokia 6021 ЙСОХРЭ УНКНДМШИ ЬРЮЛОНБЙЮ ЙЮИР ОХКНРЮФМШИ СГХ ДЕЬЕБШИ УНКНДХКЭМХЙ o2 optix НУНРЮ КЕЦЮБШИ ХМРЕККЕЙРСЮКЭМШИ ЩКЕЙРПНЯВЕРВХЙ ЦЕНПЕЬЕРЙЮ МНВМНИ НВЙХ ОХНМНБЮЪ АЕЯЕДЙЮ kyiv apartaments rent ТКЧПХЯЖЕМРМЮЪ ЙПЮЯЙЮ ЙНЛОКЕЙЯМШИ ЯЮИР ЙНЛОЮМХЪ ДНЛХМХЙЕ УНКНДХКЭМХЙ МНПД ДЕПЛЮРН-БЕМЕПНКНЦ ЮЦЮР ЙПХЯРХ АХКЕР ОЕПЕБНД ХЯОЮМЯЙХИ mobil pegasus ЩКЕЙРПНОЕВЭ dimplex model amesbury tag heuer ЖХЙКНМ ЖНК ЯЕПБХЯ УНКНДХКЭМХЙ ОПНЕЙР ЩКЕЙРПНОПНБНДЙЮ ОНЯРЮБЫХЙ БХМЮ ЯЕМЯНПМШИ ЩЙПЮМ ЯСЬХКЭМШИ ЛЮЬХМЮ electrolux ТНЯТНПЕЖХПСЧЫЮЪ ЙПЮЯЙЮ shimadzu 5003.17 (ЙПШЬЙЮ) АЕГНОЕПЮЖХНММНЕ ОПЕПШБЮМХЕ АЕПЕЛЕММНЯРЭ soflens comfort ЯЙЯ ЙСОХРЭ ПЮЯРПСА ВХККЕПШ ТЮЯЮДМШИ ОНЙПШРХЕ УНКНДХКЭМХЙ КХАУЕП АХКЕР ГЮДНПМНБ АЮУХКЮ ОПНХГБНДХРЕКЭ УНКНДХКЭМХЙ ДЕЬЕБН vps vds ЙНМРЕИМЕПМШИ ЮБРНГЮОПЮБЙЮ ОКЮГЛЕММШИ ОЮМЕКЭ МЮЯРЕММШИ tognana ТЮПТНП КЕВЕМХЕ ЫХРНБХДМШИ ФЕКЕГЮ ЙНТЕ ДНПНЦЮ ХГЛЕПХРЕКЭ rlc ЯБЮПНВМШИ ОНЯР ЬРЕМДЕПШ cad ЙСОХРЭ ЙСОХРЭ ДФНИЯРХЙ ЮЩПНАХЙЮ БЮГЮ 2115 trinity hi-fi ДЕРЯЙХИ ЛХП wow ЙПЕЮРХМ telecomfm gsmphone УНКНДХКЭМШИ ЙЮЛЕПЮ АЧДФЕРХПНБЮМХЕ ПНРЮЖХНММШИ rvg КЕВЕМХЕ ЦНКНБНЙПСФЕМХЕ ЩРХЙЕРХПНБНВМШЕ ЛЮЬХМЮ ЙНПБЕР-РЕКЕЙНЛ БЙСЯ ЖБЕР НОНБЕЫЕМХЕ ДНЦНБНП ЯСППНЦЮРМШИ ЛЮРЭ ЩЙЯРПЮЙР ЙНПЕМЭ КНОСУ ЯСУ. ПЮЙ ОПНЯРЮРЮ КЧЛХМХЯЖЕМРМЮЪ ЙПЮЯЙЮ АЮУХКЮ ОНКХЩРХКЕМНБШИ